Михаил Арцыбашев

«Куприян устал и обмок. Ноги его бессильно расползались по скользким мокрым кочкам; сапоги намокли, облипли грязью с сухими листьями и стали пудовыми. Куприян с трудом вытаскивал их из липкой, жирной грязи. Куприян был голоден и не спал прошлую ночь; в голове у него шумело, над глазами висела какая-то неприятная тяжесть. К этим ощущениям присоединялось еще и постоянное смутное сознание опасности, стоящей за плечами…»

«В конце концов дачникам было скучно. Все это был народ, который много говорил о том, что любит природу, восхищался морскими далями, закатом и облаками на таинственной вершине угрюмого мыса, но почти все приехали из больших городов, где природу видели только на картинах и слишком привыкли думать о ней, как о чем-то волшебном, что может совершенно изменить жизнь и дать какие-то особенные, невероятные удовольствия…»

Под конец дачникам стало тоскливо. Это были люди, охотно рассуждавшие о своей любви к природе, восторгавшиеся морским простором, закатным светом и облаками над загадочной вершиной сурового мыса, но почти все они приехали из больших городов, где природу знали главным образом по картинам. Они слишком привыкли представлять её чем-то волшебным — силой, способной полностью перевернуть жизнь и подарить какие-то особые, невероятные наслаждения.