Ирина Зайцева

– Полечка, солнышко, – тихо сказал он, голос его звучал необычно мягко и тепло, – как ты себя чувствуешь?Девочка медленно повернула голову на его голос, её огромные глаза были полны слёз и страха.– Папочка… – слабо прошептала она, и губы её дрогнули. – Мне было так страшно…Андрей осторожно присел на край кровати и бережно погладил её по волосам, пытаясь успокоить.– Всё позади, малышка. Я с тобой, теперь всё будет хорошо, слышишь? Ты больше не одна.Полина тихо всхлипнула, её взгляд метнулся в мою сторону, и вдруг ее лицо озарилось какой-то невинной радостью. Я растерялась и неловко улыбнулась девочке.– Ты пришла! – сказала она тихо, но отчётливо, протягивая ко мне маленькую ручку. – Мамочка…Я всегда любила детей и с нетерпением ждала своих, но… Судьба распорядилась иначе… Я лишилась последней возможности когда-либо стать матерью… Но я спасла из пожара дочку бывшего, которая внезапно назвала меня мамой!

Он считал, что сможет предать меня и выйти сухим из воды. Был уверен, что я молча стерплю его измену и продолжу жить так, будто ничего не произошло. Он просчитался. Я не стану прощать — я воздам. Я добьюсь того, чтобы он пожалел о каждом мгновении рядом с другой. Он узнает, каково это — лишиться всего. Я отвечу ему тем же. И сделаю это изящно. По‑женски.

Мы развелись, когда Марку было полтора. Взаимные обиды и упреки, скандалы, мои слезы – его раздражение. После того, как он не пришел ночевать как-то раз, я все поняла и молча заполнила заявление на развод. Он не сопротивлялся.Дальше алименты, жизнь на два города и вот я одна воспитываю нашего сына, а он работает большим начальником на Севере, куда сбежал от нас. Таких семей сотни, может тысячи…Мне до сих пор больно, а Марк видит папу только через экран мобильного. Но все меняется, когда его переводят обратно в столицу… Готова ли я снова оказаться лицом к лицу с тем, кто разбил мою веру в семью?