Антон Шибанов

– Далековато, всё-таки… столько ехали… – сказала дама, ступая с поезда на платформу. – Да какое там далековато! Всего-то чуть больше пятидесяти вёрст, – возразил муж. – Зато дача здесь будет по-настоящему. Не то что в пригородах — в Лесном, на Гражданке или даже в Шувалове. Разве это дача? Люди друг у друга на голове. Ни воздуха, ни простора… Да и в Шувалове воздух порой хуже, чем в Петербурге на Казанской или Пушкинской, особенно летом. А здесь — прямо среди природы. – Может, и так, только ты прикинь расходы на дорогу. Ведь проезд-то дороже…

Сатирический цикл Ильи Ильфа и Евгения Петрова «1001 день, или Новая Шахерезада» опирается на реальные события 1920-х годов — времени, в котором особенно остро проявились абсурд общественных отношений, всевластие бюрократии и бытовая неустроенность. Также в издание вошли искрометные повести «Светлая личность», «Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска», водевили, сценарии, титры к фильму «Праздник Святого Йоргена». Отдельного внимания заслуживают опубликованные здесь «Записные книжки» И. Ильфа и воспоминания о нем, написанные Е. Петровым.

Артём Торецкий, бывший офицер-сапёр с позывным «Шива», знает цену каждому кирпичу – потому что слишком часто взрывал чужие крепости. Когда Империя предала его, выставив убийцей, ему пришлось сжечь прошлое и начать всё заново. Теперь он – «Брахма» строитель-подрядчик, который берётся за самые грязные контракты на самых опасных мирах. Его команда – такие же изгои: гениальные инженеры, отчаянные бойцы, беглые преступники. Вместе они создают и разрушают, отбиваются от чудовищ и корпоративных наёмников. Но главная битва – внутри. «Шива» и «Брахма» спорят в его душе: разрушать или созидать? Бежать или стоять до конца? Впереди – Рубикон. Черта, за которой нет компромиссов.

Я – инженер. Моё призвание – созидать, но дважды мои творения становились оружием или могилой. Теперь мне дан третий шанс, самый сложный из всех. Я должен построить невозможное в месте, которое противится любому вторжению, в окружении тех, кто видит во мне лишь инструмент для своих целей, и тех, кто жаждет моего провала. Внутри меня пробудилось нечто, чего я не понимаю и боюсь, – то ли дар, то ли проклятие, которое может стать ключом к успеху или причиной окончательной катастрофы. За моей спиной – команда, моя единственная семья, которая верит в меня безоговорочно. И этот груз ответственности тяжелее любого металла. Мне предстоит пересечь свой Рубикон, и я не знаю, что ждёт на том берегу: триумф или очередная бездна, наполненная обломками моих надежд.

Автобиографическая детская повесть Алексея Николаевича Толстого «Детство Никиты» (также известная как «Повесть о многих превосходных вещах»), созданная в 1920 году для французского детского журнала, последовательно рассказывает об одном годе из жизни мальчика — накануне его поступления в школу. Слияние с миром природы и чувство своей неразрывной связи с ним рождают в душе ребёнка постоянное предчувствие радости. Никита старается увидеть в обыденном поэзию и преобразить действительность, представляя её такой, какой она открывается ему в мечтах.

Второй том сочинений П. П. Бажова содержит сказы писателя, в большинстве своем написанные в конце Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. Открывается том циклом сказов, посвященных великим вождям народов – Ленину и Сталину. Затем следуют сказы о русских мастерах-оружейниках, сталеварах, чеканщиках, литейщиках. Тема новаторства соединена здесь с темой патриотической гордости русского рабочего, прославившего свою родину трудовыми подвигами Рассказчик, как и в сказах первого тома, – опытный, бывалый горщик. Но раньше в этой роли выступал «дедушка Слышко» – «заводской старик», «изробившийся» на барских рудниках и приисках, видавший еще крепостное право. Во многих сказах второго тома рассказчиком является уральский горщик нового поколения. Это участник гражданской войны, с оружием в руках боровшийся за советскую власть, а позднее строивший социалистическое общество. Рассказывая о прошлом Урала, он говорит о великих изменениях, которые произошли в жизни трудового народа после Октябрьской революции Подчас в сказах слышится голос самого автора, от лица которого и ведется рассказ.

Роман-хроника «Дневник провинциала» через фантасмагорические сцены петербургской водевильно-разгульной жизни, среды чиновников и журналистов, их умеренного, «по возможности» либерализма и быстрого дрейфа к угодливому «чего изволите» выстраивает ясное и беспристрастное представление о пореформенном времени.