Мила Реброва

– Я ухожу.– Куда? У нас же семья…Он усмехнулся.– Семья? Нет, Олесь. Семья—это когда домой хочется возвращаться. А я еле ноги сюда тащу.Меня пробило холодом, руки затряслись.– Что я сделала не так?Он посмотрел безразлично, с жалостью даже. Будто я какая-то грязь, прилипшая к ботинку.– Ты клуша. Понимаешь? Клуша домашняя. Вечно в халате, с мешками под глазами. Борщом от тебя несёт и тоской. Я устал.– Но я же…я…—голос сорвался, в груди сжало.– Ты – никакая, Олесь. И рядом с тобой я тоже стал никакой. Хватит.Он ушёл, хлопнув дверью.А я осталась одна – «никакая».В халате.С борщом на плите.И с его ребёнком под сердцем, о котором он так никогда и не узнает.

– Нам нужно поговорить.– О чём?– О том, что я слышала. О том, что для тебя я просто “удобная”. Что ты никогда не любил меня.– Алина, я ничего не обязан тебе объяснять. – Его голос звучал холодно и равнодушно.– Я думала, что между нами что-то есть… что ты начал любить меня!Казбек усмехнулся.– Любовь? Это иллюзия. Ты – мать моего ребёнка. Мы поженились по воле родителей. Ты ожидала чего-то другого?– Так я для тебя просто удобная вещь?– Ты именно то, что мне нужно для видимости семьи. Ты хорошая мать и хозяйка. Но я никогда не обещал тебе большего.– Как ты мог так жить? Притворяться? – мои глаза наполнились слезами. – Я любила тебя…Казбек посмотрел с раздражением.– Алина, любовь – это твоя проблема, не моя. Я сделал, что должен был. Ты – мать моей дочери, этого достаточно. Не надо было строить иллюзий.