Лея Вестова

За столиком сидел он. Мой муж. А напротив девушка моложе нашей дочери. Петр держал ее руку в своей и смотрел на нее так, как когда-то смотрел на меня.Симпозиум в Москве. Плохой кофе. Фикус, который я должна была полить. Ложь. Каждое слово, сказанное им сегодня утром, было ложью.Мои руки сами взяли тарелку с тыквенным супом – его любимым. И опрокинули ему на голову. Оранжевая масса потекла по его лицу, заляпала очки и дорогой пиджак.Наша история закончилась. Но моя только начиналась.

— Марина, я все объясню… это ошибка… — Мама, я хотел сказать… я просто не знал, как… Но слова до меня уже не доходили. Внутри словно щелкнуло и оборвалось что-то важное: тонкая нить, которая четверть века держала на себе любовь и доверие, лопнула с таким резким звоном, что услышала его одна я. Боль оказалась почти телесной — стянула все внутри в тугой, обжигающий ком. Хотелось закричать, швырнуть на пол тарелки, вцепиться мужу в лицо… Вместо этого я медленно опустилась на корточки и встретилась взглядом с заплаканными, перепуганными серыми глазами его дочери. — Как тебя зовут? — Аня… Я заставила себя растянуть губы в подобие улыбки. — Не бойся, Аня. Здесь тебя никто не тронет. Лида, проводите Аню в гостевую. Накормите ее и включите мультики. Потом я поднялась и посмотрела на мужа и сына. На лице не дрогнуло ничего. — Праздник продолжается. Выпрямив спину, расправив плечи и удерживая вежливую улыбку, я вернулась в гостиную, где все еще звучала музыка и смеялись гости, не подозревая, что мой мир только что обратился в пепел.

Ольга думала, что хуже развода и предательства мужа ничего не может быть. Пока не оказалась в руках людей, для которых человеческая жизнь ничего не значит. Но что, если на пути к свободе её ждёт не только опасность, но и… любовьЯ очнулась всё в той же тёмной комнате с железной кроватью. Осторожно поднялась, стараясь не делать резких движений, и тут же испуганно отшатнулась в сторону, заметив сидящего на стуле Стаса.– Ну что, одумалась? – спросил он, обдавая меня тяжелым перегаром и запахом лука.– Да, – едва слышно прошептала я потрескавшимися, распухшими губами. – Что от меня требуется? Я сделаю всё…– Эх, а я-то надеялся ещё поиграть, – с наигранным разочарованием протянул бритый, проводя шершавым пальцем по моей щеке. – Люблю, когда сопротивляются. Это… заводит, – добавил он с отвратительной интонацией, что желудок снова скрутило спазмом, а в горле встал комок отвращения.– Мне жаль, – пробормотала я, чувствуя, как сознание снова ускользает, проваливаясь обратно в темноту

– Володя... я попала в аварию. – Света, ты понимаешь, сколько мне стоила эта встреча? – с раздражением отозвался муж, нарушая тишину больницы. – Я ведь предупреждал, что занят сегодня! – Володя, – перебила я, сжимая больничный телефон так сильно, что пальцы побелели, – я в больнице. Произошла серьёзная авария. – Что значит «серьёзная»? – Трещина в позвоночнике. Врач предупреждает о возможных осложнениях. Мне нужна операция, и я... – Господи, Света! – вырвалось у него, и на мгновение я подумала, что он наконец понял. Но следующие его слова разрушили мою надежду. – Когда операция? У меня завтра важная презентация проекта, не могу же я всё бросить и... – Завтра утром, – прошептала я. – В восемь. – Ну, хорошо, – вздохнул он, и я слышала, как он перелистывает бумаги, – я постараюсь освободиться. Но это всё очень некстати. Некстати. Моя возможная инвалидность была для него неудобством.

— Андрей. Ваш муж. Мы встречаемся уже полгода. Он уверял, что разведётся. Её фразы обрушивались одна за другой, словно удары. Я смотрела на девушку и не могла уложить в голове, что это происходит со мной. — Зачем вы сюда пришли? — Я хочу, чтобы вы его отпустили! — Алина навалилась на край моего стола. — У нас всё было хорошо, а потом он вдруг всё прекратил. Сказал, что не может уйти от семьи. Разводиться отказывается! Я поднялась, обошла стол и остановилась напротив неё. — Забирайте, — произнесла я спокойно. — Что? — Забирайте его. Я не собираюсь удерживать. — Вы правда так говорите? — Да. И более того — сегодня же соберу его вещи и отправлю к вам. Я вытащила блокнот и протянула ей ручку. — Записывайте адрес. Алина растерянно смотрела на меня, будто ждала крика, слёз или скандала. — Но он не соглашается! Говорит, что не может бросить семью! — Это уже его забота, не моя, — я пожала плечами. — Если сам уйти не решается, я помогу ему определиться. Я распахнула дверь. — А теперь уходите. Через пять минут у меня совещание. Вечером курьер привезёт вещи вашего ненаглядного.

Он уехал. Жду тебя. Твоя Л. Л. Одна-единственная буква. Проклятая буква, после которой моя жизнь раскололась на «раньше» и «потом». Теперь я стояла под ливнем, насквозь мокрая, и через стекло смотрела, как мой муж целует другую — у неё дома, в её гостиной. Неторопливо. Бережно. С такой естественной уверенностью, какая бывает лишь у тех, кто давно встречается тайком. А утром он, как ни в чём не бывало, пил кофе на нашей кухне и всё тем же ровным голосом рассказывал про придирчивого клиента. — Всё нормально, Лер, — сказал он, не отрываясь от телефона. Я ответила улыбкой. — Конечно. Нормально. Спустя час я уже сидела в офисе адвоката. Он пролистал бумаги и посмотрел на меня: — Вы хотите, чтобы ему ничего не досталось? — Да. Ничего.

— Оля? — сын даже хохотнул, но смех прозвучал натянуто. — Какая еще Оля? На работе у меня есть Ольга Петровна, но… — Та самая, с которой ты целовался в кино, пока Рита отходила за попкорном. — Откуда ты… — Соня выболтала. В игре с куклами. Дети не умеют держать язык за зубами, Денис. Даже то, что папа велел никому не говорить, потому что «тётя Оля дурочка». — Мам, ты все неправильно поняла… — И что же я, по-твоему, поняла? — Это ничего не значит! — он заговорил быстро, захлёбываясь словами. — Она… она сама ко мне лезет. Мам, пожалуйста, это ерунда. Случайная слабость. Я прекращу, клянусь. Рита не должна узнать — это ее сломает… — Уже завтра. Либо ты обрываешь это немедленно и окончательно, либо завтра же я еду к Рите и рассказываю ей всё. Его лицо перекосило. В глазах вспыхнула злость — такая, какой я в нём раньше не видела. — Ты хочешь развалить мою семью! — почти сорвался он на крик. — Как когда-то развалила свою! Отца удержать не смогла — теперь хочешь, чтобы и я остался один.

— У вас случайно не найдётся… — я осеклась, внезапно почувствовав себя полной дурой. — Халат? Или хоть что-то. Мои вещи остались в квартире, а я… — Халатов нет, — коротко ответил он. Ну конечно. Откуда в вылизанной холостяцкой квартире у одинокого мужчины взяться халатам. Отличный вопрос, Вера. Он помолчал и затем всё же уточнил: — Футболка подойдёт? Чистая. — Подойдёт. Спасибо. Он молча кивнул и вышел. Спустя минуту вернулся с серой хлопковой футболкой — на пару размеров, а то и на три, больше, чем нужно мне. — Держите, — сказал он, протягивая её и упорно избегая моего взгляда. — Кухня в конце коридора. Если захотите чаю или… чего-нибудь. Чай. Я попыталась вообразить, как сижу на его дизайнерской кухне, завернувшись в его футболку, и пью чай. Неловкая светская болтовня с человеком, которому я теперь должна за бампер. «Как прошёл день?» — «Да так: муж улетел с любовницей, квартира сгорела, а потом я впечаталась в вашу машину. А у вас?» — Спасибо, но я, наверное, просто лягу. День был… — я не договорила. Не существовало слова, которое смогло бы вместить в себя этот день.