Константин Леонтьев

«Жил в одном губернском городе очень добрый учитель немецкого языка, Федор Федорович Ангст. Ангсту было сорок семь лет, и он был холост Всем известно, что немец осторожен и сбережет себя на чорный день скорее, нежели кто-нибудь из прочих наций. Если б не легкая проседь в светло-каштановых волосах его, многие дали бы ему только тридцать семь лет. Но свежая наружность его была дряхла сравнительно с его сердцем. Такое сердце вряд ли часто придется сохранить и быстрому французу, и итальянцу, у которого, говорят, огонь горит в жилах. Сам я не видал итальянцев…»

«…В наше смутное время, и раздражительное, и малодушное, Вронские гораздо полезнее нам, чем великие романисты, и тем более, чем эти вечные „искатели“, вроде Левина, ничего ясного и твердого все-таки не находящие…О романистах я сказал там прямо: «Без этих Толстых, то есть без великих писателей-художников, можно и великому народу долго жить, а без Вронских мы не проживем и полувека… Без них и писателей национальных не станет, ибо и сама нация скоро погибнет…»

Если вам интересно, сударь, послушать рассказы о жизни в Турции и событиях, происходящих у нас, – позвольте поведать историю о том, как один молодой сулиот по имени Костаки полюбил дочь состоятельного торговца, Стефана Пилйди, и как они поженились.

В одном из недавних выпусков «Современных известий» опубликованы весьма примечательные сведения о том, как в Японии обсуждается «женский вопрос». Эта страна, еще недавно казавшаяся необычной и загадочной, теперь, судя по всему, окончательно вступила на провозглашаемый «спасительным» европейский путь. Среди прочего, там все больше говорят о женской эмансипации, равных правах женщин и подобных темах. К многоженству начинают относиться как к глубокой несправедливости, а японки добиваются права участвовать в выборах и иметь гражданский голос.

Оптину пустынь я знаю уже давно — почти шестнадцать лет, с 1874 года. За это время бывал там нередко: раньше подолгу жил в монастыре и зимой и летом, а теперь уже почти четвертый год нахожусь рядом с ним постоянно, никуда не уезжая. И я отчетливо вижу, насколько многое изменилось к лучшему. На моих глазах заметно возросло стремление людей быть ближе к Церкви и ее преданию, а также потребность в духовном наставничестве. С годами все чаще встречаются приезжающие сюда не ради простого любопытства и не только из национального чувства — чтобы посмотреть на нечто по-настоящему русское, на уклад, сохраняющий начала, которыми жили наши предки, на хорошо устроенный русский монастырь. Нет: множество признаков говорит о другом — за последние годы значительно усилились именно личные религиозные запросы.