Роман «Йод» соединяет в себе автобиографическую исповедальность и историю взросления. Это одновременно циничноватый внутренний монолог героя, стоящего на пороге нервного срыва, портрет времени и попытка честно заглянуть в себя. Через сцены московской повседневности и жесткие эпизоды чеченской кампании автор размышляет о природе насилия и возможности прощения. Нелинейное построение, особая пульсация рубановской прозы и кинематографически точные детали погружают читателя в расколотое сознание, ищущее опору в мире, где «хороший парень» — не профессия.
